Notes

Внизу листа выложена вся касса Schmalfette Erbar в 1920-х. В строчном ряду между h и i стоит ch, между k и l — ck: фрактурные литеры, отлитые отдельно и вставленные в алфавит гротеска. Строчным отлит двадцать один акцентированный знак, прописным — восемь.

Тедди Бланкс из студии Chips рисует титры так, будто это не часть фильма, а отдельный арт-объект. Для «Барби» он воссоздал логотип 80-х по старым журналам, а потом купил на eBay кукол, чтобы собрать алфавит из их упаковок — буквы слегка гуляли по толщине, и это стало основой для шрифта. В «Оружии» треугольник внутри буквы O оказался символом Анонимных Алкоголиков, хотя сам дизайнер об этом не знал. А в «Вервульфе» Роберта Эггерса он взял за образец 14-вековой манускрипт и наложил на шрифт текстуру старой бумаги через фильтр смещения в Photoshop.

В Лионе открылась кофейня Réveil Machine — место, где обжигают зерно и подают завтраки с шести утра. За дизайн отвечала студия C’est par là.

В Москве открылась книжная лавка «Озеро». Айдентику создал Степан Липатов, выбрав кастомную версию шрифта Kazimir.

За пару лет ChatGPT и Nano Banana превратили генерацию визуалов в рутину. Теперь любой может за секунды получить иллюстрацию или макет, который ещё недавно требовал часов работы в Photoshop. Но вот парадокс: чем доступнее становится инструмент, тем меньше он решает сам по себе. Алгоритм выдаёт картинку, но не объясняет, почему она работает — или не работает.

Аластер А. Джонстон потратил сорок лет, чтобы собрать семьсот фотографий редких вывесок и знаков для книги Book the Trip. Он не просто фиксировал буквы — он искал преемственность ремесла в работах мастеров, которые никогда не учились в школах дизайна.

Журнал MALE 1961 года — редкий пример того, как редакционная политика может противоречить сама себе на каждом развороте. Издательство Atlas выпускало его для мужчин старше сорока, но вместо последовательной повестки предлагало читателю калейдоскоп: на одной странице — каннибалы и полуобнажённые женщины, на другой — реклама курсов юриспруденции для самообразования.

Party Cannon играют death metal, однако их брендинг напоминает айдентику детского утренника. Вместо привычных готических логотипов — яркие буквы, похожие на надпись на праздничном торте, а на концертах зрители размахивают надувными осьминогами и переодеваются в костюмы бананов.